Бурцев Андрей - Сибирских улиц тихий ад 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Вудс Шерил

Побежденное одиночество


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Побежденное одиночество автора, которого зовут Вудс Шерил. В электроннной библиотеке adamobydell.com можно скачать бесплатно книгу Побежденное одиночество в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или читать онлайн книгу Вудс Шерил - Побежденное одиночество без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Побежденное одиночество = 100.94 KB

Вудс Шерил - Побежденное одиночество => скачать бесплатно электронную книгу



OCR: SOMIKO; Spellcheck: Rifffa
«Побежденное одиночество»: Центр-2000; Москва; 1995
ISBN 5-7635-0028-8
Аннотация
Очаровательная Эшли Эймс, талантливый режиссер из Голливуда, старается не участвовать в съемках коммерческой рекламы и всячески избегает общения с детьми. Неудачная попытка стать добрым другом для двух детей ее первого мужа охладила ее материнский инстинкт. Неожиданно на руках у нее оказывается очаровательный двухлетний сорванец Кевин Донован, которого, излишне загруженный делами, красавец-папаша попросту подкинул к порогу ее дома. Действительно, Коул просто разрывается между напряженной работой и воспитанием сына. И уж Эшли-то хорошо известно, как трудно – совместить эти две самые важные в жизни вещи. И она беззащитна перед трогательными воспоминаниями, которые будит в ней Коул... ...Эшли терзают сомнения. Она чувствует, что играет с огнем...
Шэррил Вудс
Побежденное одиночество
ГЛАВА 1
– Я собираюсь убить Рори Донована. Эти негромкие слова были произнесены с такой бесконечной злобой и убежденностью, что в студии воцарилось молчание. У присутствующих отвисли челюсти и взметнулись брови. А поскольку Рори Донован вошел в студию именно в тот момент, когда Эшли Эймс произнесла свою зловещую фразу, напряжение в комнате было гораздо сильнее, чем если бы Агата Кристи могла придумать для финальной части любого из своих захватывающих романов.
– Привет, крошка, – сказал он, как обычно, подходя к тому месту, где Эшли скатывала сценарий в нечто длинное и узкое, желая, очевидно, использовать это в качестве смертоносного оружия. Он привычно, по-дружески похлопал ее по руке... Серые глаза Эшли сузились, пепельные волосы словно зашевелились от негодования, рассыпая вокруг серебряные искры; она часто, беззвучно и судорожно задышала. Когда же она вновь открыла свой дерзкий рот, раздался яростный крик:
– Ты крыса! Ты мерзкая, лживая, себялюбивая крыса!
Его карие глаза невинно уставились на нее.
– Что-то не так?
Взгляд, который она бросила на него, был исполнен величайшего презрения.
– Ты прекрасно сам знаешь, что не так, Рори Донован! Ты позвонил мне посреди ночи и в полуобморочном состоянии рассказал, в какую ужасную переделку попал. Ты уверял меня, что только я, твой самый старый и близкий друг – единственный режиссер в Голливуде, кто, возможно, еще сумеет спасти твою шею. Ты сказал мне, что это всего-навсего лишь однодневная съемка маленького рекламного ролика, которую я смогу сделать с завязанными глазами!
– Правда, – многозначительно подтвердил Рори. – Каждое твое слово правда. Ты самая лучшая.
Эшли едва удержалась, чтобы не ударить его по голове сценарием, да и то только потому, что поняла, как этого мало, чтобы причинить ущерб его прочному черепу. Даже падающая стальная балка не поцарапала бы его, наверное.
– Ты, однако, упустил несколько относящихся к делу деталей, не так ли? – горько заметила она.
– Например?
К удивлению и все увеличивающейся ярости Эшли, Рори действительно казался сбитым с толку или же он преднамеренно решил вести себя глупо, чтобы хоть как-то сохранить видимость достоинства. Рори, без сомнения, знал ее темперамент – он ведь был знаком с ней очень давно.
Он также был знаком с целями, которые она поставила себе в жизни и карьере после неудачного брака. Они довольно часто спорили об этом. Поскольку реклама – особенно такого сорта – не интересовала Эшли, Рори считал ее артистической снобистской натурой. Она же называла свое отношение к рекламе «избирательным». После целых десяти лет споров никто из них не отступил от своих убеждений. Сейчас же он подстроил ей западню, и она угодила в нее – и все это во имя дружбы, дружбы, о которой она теперь так сильно сожалела.
– Во-первых, ты забыл упомянуть, что этот твой тридцатисекундный соискатель приза посвящен туалетной бумаге, – она нахмурилась и добавила:
– И второсортной к тому же.
– Имеет ли это значение?
– Имеет ли это значение? – переспросила она. – Ты можешь поспорить на эту свою рубашку в розовую полоску, что имеет! – И один из ее перламутровых ноготков постучал по зеленому крокодилу на его рубашке.
– Я, конечно, была полусонной, но по тому красноречию, с которым ты говорил, мне показалось, что «Спрингтайм» – это какие-то новые духи. Что-то легкое и нежное. Может быть, чувственное. Я убедила себя в том, что смогу научиться новой технике съемки, поиграть с приглушенными цветами или, по крайней мере, наиграться с полем лютиков.
– Мы можем поговорить и о лютиках! – радостно предложил он. – Если использовать желтую бумагу...
– Рори!
Он моргнул и посмотрел немного смущенно.
– Это была просто идея.
– Отвратительная. И, как будто неприятностей и так недостаточно, ты забыл упомянуть (несомненно сознательно) о ничтожном гонораре за эту работу.
– О гонораре?
Улыбка, которой одарила его Эшли, заморозила бы ветровое стекло в тридцатиградусную жару.
– Младенец... – произнесла она тоном, который вполне подошел бы для предупреждения о неожиданном появлении кровожадных леопардов или ядовитых тарантулов; в нем не было ничего, кроме неприязни. В самом деле, сама мысль о младенце заставляла ее трепетать.
– О... – прошептал он.
– «О» – это как раз подходит, жадный до денег и делающий все исподтишка трус. Младенец участвует в рекламе, а ты не сказал ни слова об этом.
– Это не младенец. Ему два года, почти три... – пробормотал он, стараясь не встречаться с ней взглядом.
– Все равно. Ты же прекрасно знаешь, что я не работаю с младенцами. Или детьми, – прибавила она, видя, что Рори опять собирается напомнить ей о возрасте ребенка. – Черт возьми! Я даже не снимаю рекламу, но из уважения к тебе... – Она в упор смотрела на него.
– Уважение твое я очень ценю, – быстро вставил Рори. – Но я действительно оказался в безвыходной ситуации. Парень, который должен был снимать, отказался в полночь... со своего смертного одра или чего-то в этом роде.
– Да у него был всего лишь насморк!
– Ну нет! Он достаточно болен, – защищался Рори. – Он сильно стонал.
– Наверное, он просто прочел сценарий... – прошептала Эшли, едва не задохнувшись от возмущения.
– Что ты сказала?
– Я спросила, почему бы тебе не подождать его выздоровления?
– Это невозможно. У меня все подготовлено. Я уже заплатил за время в студии. Отмена съемки будет стоить целого состояния. Мне нужен режиссер сегодня, и лучший. Твое имя первым пришло мне в голову.
– Как я поняла, ты не можешь задержать съемку и найти кого-нибудь другого?
– Нет ни одного шанса. Спонсор будет здесь через десять минут. Главный герой может прибыть в любую секунду, а съемочная группа, как ты видишь, уже готова.
На самом же деле группа казалась далеко не готовой. Ее участники походили на стайку голодных репортеров, ждущих начала большой заварушки. Эшли засомневалась, захочет ли вообще кто-нибудь из них попробовать снимать рекламу о туалетной бумаге с двухлетним ребенком в главной роли. Ребенком, который, возможно, только взглянет на нее – и закатит истерику на целых пять часов. Вся студия превратится тогда в море голубой туалетной бумаги. Или желтой. Или розовой.
– О черт... – пробормотала она, когда все эти образы пронеслись в ее голове.
...Когда Эшли закончила программу фильмов на студии ОСА – ту самую, что доставила Рори массу неприятностей, – она твердо пообещала себе, что никогда больше не пойдет на компромисс сама с собой и не возьмется режиссировать то, во что не верит. Она не верила в ценность рекламы туалетной бумаги.
...Когда она завершила свой бурный брак с ветераном кинематографа Гаррисоном Эймсом, вдовцом с двумя детьми, она также поклялась себе, что никогда больше, ни разу, не будет иметь дело с детьми. Его дети были воплощением террора, испорченными негодяями, такими, какими их могли сделать только вечно занятые, страдающие от сознания своей вины перед ними голливудские родители. Дети Гаррисона от первого брака практически уничтожили ее. Они возненавидели ее с первого дня встречи, обращались с ней, как со злой ведьмой из сказки.
Когда дети испортили свадьбу Эшли и Гаррисона, устроив скандал, она всеми силами пыталась простить их.
Когда медовый месяц на озере Тахое – выбранном, чтобы находиться поближе к детям, – был урезан, потому что им требовался отец, она заверила Гаррисона, что все понимает.
Она повторяла себе, что со временем завоюет любовь детей, но ничего из того, что она делала, не доходило до их сознания. Один Бог знает, как она старалась. Она прочитала все книги по уходу за детьми, какие только можно было достать, выслушала огромное количество советов от своей многознающей об этом деле матери и даже придумала несколько собственных приемов.
Сначала она была доброй и понимающей вне зависимости от того, как плохо они себя вели. В конце концов им было только одиннадцать и шесть лет, и они потеряли мать! Затем она попыталась стать для них другом, устраивала из каждой совместной прогулки нечто похожее на круиз вокруг света. Они отвергали все. Наконец, она опустилась до взяток, скупая целые магазины игрушек и грампластинок.
Гаррисон нерешительно пытался вмешаться, но все было напрасно. Его дети ненавидели Эшли слишком сильно, и в конце концов они победили. Гаррисон наотрез отказался наказывать их, а именно это и требовалось, но и она была не в силах делать это. Она постоянно прикусывала язык так, что едва не откусила его совсем. Для женщины, привыкшей высказывать свои мысли, это было самое ужасное из всего возможного. Ее самооценка стала ниже, чем у спортсмена, проигравшего более слабому противнику.
Два тяжелейших года убедили ее, что в ней не хватает чего-то, что нужно для того, чтобы справляться с детьми. Может быть, какой-то ген – или материнский инстинкт – отсутствовал. Что бы это ни было, у нее не осталось намерений подвергать себя такому унизительному чувству собственной неполноценности еще раз. Ни одного дня...
Рори знал об этих двух годах ее жизни и тем не менее навязал ей свою сделку. Если бы она не была профессионалом, режиссером с постепенно создающейся репутацией, которую еще требовалось защищать, она прямо сказала бы Рори Доновану, что именно он может сделать со своим сценарием «Спрингтайма», со своей двухлетней кинозвездой и со своекорыстной лестью. Но вместо этого она прошла через студию и уселась в желтое режиссерское кресло, похожая на преступника, ожидающего исполнения приговора...
Так как Эшли была в общем-то оптимисткой, она попыталась взбодрить себя. Она напомнила себе, что уже к шести часам сможет положить солидный чек на свой уменьшающийся счет в банке, вернуться в свою хорошенькую незахламленную квартирку, налить себе стаканчик охлажденного «Шардоннэ», поставить на полную громкость мелодичный альбом Пола Маккартни и забыть всю эту свистопляску.
Но вместо этого все, что она смогла представить, был образ плачущего ребенка, который отказывается позировать для камеры.
...Позировать! О чем, черт возьми, она думает? Ведь у этого ребенка есть еще и текст! Она даже застонала от предстоящей ей мрачной перспективы. Им придется просидеть здесь до тех пор, пока она наконец согласится подписать договор о социальном страховании...
– Эшли...
Голос Рори звучал очень глухо. Было ясно, что ее тирада сильно повлияла на его достаточно развитое самолюбие. Она пристально взглянула на него краешком глаза, приобретшего пугающий синевато-серый, грозовой цвет.
– Да.
– Кельвин здесь.
– Кельвин?
– Главный герой. Ты знаешь...
Она вздохнула.
– Можешь произнести это, Рори: младенец.
– Ребенок, – решительно исправил он.
– Как угодно. Где он?
– Вон там.
Эшли осмотрела студию и увидела ангелоподобного маленького мальчика с круглыми розовыми щеками, широко раскрытыми глазами, с не поддающейся расческе гривой рыжих волос и (слава Богу!) почти неотразимой улыбкой на лице. Он счастливо болтал с оператором, дергая его за бороду. Тяжесть, которая давила ей грудь, с того момента как она утром прочитала сценарий, уменьшилась... немного. Она, конечно, еще не выпуталась окончательно, но положение вещей показалось ей более сносным.
Кельвин, оптимистически решила она, совсем не похожий на тех двух. Сейчас он смеялся больше, чем ее приемные дети за все те два года, что она жила с ними. Она спросила себя, есть ли какая-то хоть самая призрачная возможность того, что он останется таким же веселым на протяжении следующих двух часов. Тогда их мирное сосуществование представлялось вполне достижимым, если только его мать не окажется сущей ведьмой, знающей, как снимать рекламу, больше, чем кто-либо в Лос-Анджелесе. Она слышала подобных историй более чем достаточно.
– Где его мать? – настороженно спросила она.
– Матери нет, – коротко ответил Рори. Ее брови вопросительно поднялись.
– Ребенок появился на свет из капустного кочана?
– Нет... Отец привел его. Он сейчас разговаривает по телефону.
– Отец? Это может быть очень хорошо...
– Или очень, очень плохо...
Она успела сделать лишь несколько шагов по направлению к Кельвину, когда подняла глаза и увидела почти двухметровую копию этого ребенка, с озабоченным выражением лица входящую в двери: в помятых слаксах и спортивном пиджаке, из переднего кармана которого высовывался бампер игрушечного грузовика.
Сердце Эшли неожиданно подпрыгнуло – вероятно, от необычного вида грузовика; во всяком случае, так она решительно сказала себе.
Она это знала лучше!
Как бы там ни было, все те черты, которые казались всего лишь привлекательными и милыми в малыше, были доведены до полного шарма во взрослом и очень мужественном человеке. Несколько выступавшие на гладком лице скулы создавали интересное впечатление, которое дополняли четко вылепленные и чувственные губы, густые, слегка спутанные волосы желто-коричневого оттенка опавших листьев... И эти огромные, ярко-голубые глаза, такие неотразимые, такие обольстительные, что, наверное, любая, даже самая рассудительная женщина влюбилась бы в него без памяти...
В тот момент, однако, глаза эти смотрели озабоченно.
– Рори!
Голос отца Кельвина звучал так, будто по нему лишь слегка прошлись наждачной бумагой, чтобы сгладить шероховатости.

Вудс Шерил - Побежденное одиночество => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Побежденное одиночество автора Вудс Шерил дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Побежденное одиночество своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Вудс Шерил - Побежденное одиночество.
Ключевые слова страницы: Побежденное одиночество; Вудс Шерил, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн